Наверх

Отогреть нефть

Дата публикации: 8 мая 2017 Версия для печати

Корреспондент «КП» побывал на только что открытом магистральном нефтепроводе «Заполярье-Пурпе».

Вертолёт летит над незамысловатым пейзажем уренгойской тундры. Белое безмолвие завораживает. Неожиданно его разрезает нитка трубы. Это «Заполярье-Пурпе» - самый северный в мире магистральный нефтепровод, запущенный в промышленную в эксплуатацию Президентом Владимиром Путиным в январе этого года. Мы летим с инспекционным облетом на первую нефтеперекачивающую станцию.

Ночь. Тундра. «Космические корабли»…

Когда подлетаешь ночью, то видишь фантастический пейзаж - космодром инопланетян. Огни и круглые тарелки резервуаров, как посадочные площадки.

НПС-1 – нулевая отметка нефтепровода, построена в вечной мерзлоте километров 200 севернее полярного круга.

"Вы не представляете, сколько технологических разработок нам пришлось внедрять прямо по ходу строительства, - говорит главный начальник стройки в уренгойской пустыне, заместитель генерального директора «Транснефть-Сибирь» Михаил Саяпин. - Казалось, что нас уже не удивить ничем, но природа здесь... вечная мерзлота... Главная задача была отогреть нефть…»

Михаил Васильевич Саяпин здесь с первого дня. Каждый километр трубы он прошел, проехал, пролетел. Рассказывая про любой узел нефтепровода или этап стройки, Саяпин вспоминает технологии выживания среди снегов, болот и вечной мерзлоты.

«Первое, что мы сюда затащили, был строительный городок, первое, что построили - футбольное поле, и первое, что «утонуло» по весне, это было футбольное поле возле строительного городка», смеется Саяпин. В один из кризисных моментов Саяпин даже «дал зуб» вице-президенту «Транснефти», что к 31 марта успеет проложить финишный отрезок трубы. По нормам было нереально, Москва не верила. Но опоздание грозило срывом сроков на год… «Ну, за зубы!» поднимает свой компот Михаил Васильевич и улыбается, подтверждая, что трубу запустили вовремя.

Уренгойская нефть при минус 36 градусах застывает как солидол и перестает течь в трубе. Главной задачей было подогреть нефть. На 500 км нефтепровода «Заполярье-Пурпе» строители возвели восемь пунктов подогрева нефти. Ничего подобного раньше не было, поэтому в каждом случае все приходилось опробовать вновь.

Как качать без электричества?

Когда уже проект вошёл в активную фазу строительства случился 2014 год. Санкции, кризис с Европой, решение правительства РФ о прокладке электросетей в Заполярье рухнуло в чёрную дыру или точнее в белое безмолвие...

«Строительство было настолько стремительным, что ЛЭП наши партнеры до сих пор не дотащили до станции. Хотя трубопровод и вдоль трассовый проезд уже работают», - рассказывает Саяпин. – «А у нас план и обязательства, и мы его не отменяли. Тогда решили построить подстанцию сами. 45 мВт дает подстанция, 6 генераторов финского производства, а весь обвес и программное обеспечение наше…»

Сегодня все насосы, освещение, жизнеобеспечение - на генераторах, адаптированных под использование сырой нефти.

Идем дальше по станции. Вот и сам магистральный насос. Основной потребитель электричества. Мощность 5,5 тыс. кВт, напряжение 10 кВ, скорость вращения 3000 оборотов в минуту.

Каждая НПС вырабатывает на автономной электростанции из нефти 40-50 мВт электроэнергии. Вполне хватит, чтобы отопить небольшой город.

Вечная мерзлота как основа жизни

НПС-1. Самая северная станция в России. Гигантские накопительные резервуары, их 8 по 20 тысяч кубометров каждый и еще есть «маленькие» по 5 кубометров.

Как строили. Над каждым будущим нефтяным резервуаром (высотой с пятиэтажный дом) ставили палатки, в каждой из которых работал маленький «цементный завод» для заливки свай и фундамента.

Вечную мерзлоту здесь чтят и берегут, используя технологии намораживания ее на фундаментные сваи, чтобы они не «поплыли» летом.

Огромные резервуары по 20 тыс кубометров висят в воздухе - на сваях, рядом с ними из земли торчат трубочки – термостабилизаторы - в них закачана незамерзающая жидкость которая буквально намораживает землю вокруг каждой сваи до -18 град. Эти замороженные «груши» вокруг каждой сваи сливаются под землей в один большой айсберг, который здесь и останется до конца ледникового периода.

«С самого начала учились решать новые задачи. Вот опоры под ниткой трубы, ездили на Аляску, смотрели, изучали. Первые опоры переделывали несколько раз, пока не добились устойчивости в подвижках грунта. Ведь температурный перепад погоды здесь 100 градусов! – от -60 зимой до +40 летом, а грунты здесь летом такие, что трубовоз по кабину уходит…»

«Даже покрасить опоры - проблема, у нас ведь либо мороз, либо они в воде стоят. Когда красить?! Весны же здесь нет – снег, мороз, а потом сразу– вода и жара. В итоге разработали краску, которая работает до – 15, и перед самым потеплением красим…» .

За "разработку и внедрение нового поколения строительных технологий и конструкций… в сложных геоклиматических условиях " авторский коллектив "Транснефти" получил премию правительства РФ в области науки и техники.

15 секунд на эвакуацию

Чтобы обойти всю станцию нужно несколько часов, Саяпин показывает основные узлы. Вокруг каждого резервуара – лес молниеотводов. Удар молнии – основная угроза и причина возможного пожара. Поэтому средства и технологии пожаротушения здесь уникальны.

Нефтеоборудование работает в цехах с большим количеством окон. Целые стены сделаны из стекла, чтобы в случае взрыва, волна выбила окна, а сама конструкция здания пострадала минимально.

«При сигнале атаки, включается автоматика и углекислота должна в течение 15 секунд накрыть всю поверхность резервуара. Саяпин подводит меня к одному из резервуаров и предлагает подняться по железной лестнице на его крышу. Посреди снежной пустыни раскинулся лагерь инопланетян, прилетевших сюда на тарелках-резервуарах подзаправиться.

«Поднялся? – а теперь команда «пожар!», через 15 секунд на крышу будет подана углекислота и кислорода не будет. То есть совсем. Дышать станет нечем. 15 секунд на эвакуацию!..» я растерянно оглядываюсь по сторонам, куда сигать? «Не бойсь, не бросим, тревога учебная…», - улыбается Саяпин…

…С крыши резервуара видно, как вокруг головной станции обустраиваются нефтяники

– Роснефть, Лукойл, Газпромнефть, Артикгаз…

НПС-1 всю эту нефть принимает, подогревает, компаундирует и отправляет по трубе к получателю.

- С начала года прокачали 1 млн тонн. Всего на первом этапе мы планируем прокачивать 5 млн тонн с постепенным доведением до 25 млн. А в будущем, когда вовсю заработает Южно-Русское и Мессояхское месторождения - до 45 млн, - рассказывает Александр Сергеевич ... Всего разведанных запасов уренгойской нефти 2 млрд тонн. Но их мало добыть, нужно доставить ее потребителям. Поэтому – нефтепровод…

Жизнь и чёрт

НПС-1. На 400 км севернее Уренгоя. Вокруг на сотни км ни жилья, ни дорог... Работают вахтами по 28 дней. 128 человек. Зарплаты высокие, северный коэффициент 1,8.

Жизнь буквально, как на подводной лодке. Только комфортней. Сплошные обходы и проходы из отсека в отсек. Оператор СПУ делает обход дважды всей территории. 6 километров. «Поэтому операционистки у нас все стройные»,- радуется начальник смены Сергей.

Внутри жилого корпуса - бильярд, спортзал, библиотека, а деться с «подводной лодки» некуда. Зимой снежная пустыня, мороз, ветра. Летом все залито водой – болото, озера, реки. Поэтому – вахты.

На станциях бывает всякое, вспоминает Саяпин.

«Вот был случай, начальником смены я как раз заступил. Ночь. Тьма. Тишина. Звонит Нинка с подстанции, говорит – «Михал Иваныч. У нас… черт! Спасай нас, ради бога…»

- Да, вы что там перепились до чертиков, кричу в трубку…

- Да нет, ни капли, черт у нас, МихалИваныч, миленький, спаси нас, плачет, мы его в раздевалке закрыли…

Собрался я, 3 часа ночи, 5 километров до той станции… Прихожу, сам злой, как черт. Смотрю – Нинка с ногами на стол забралась, сменщица ее тут же, трясутся обе, плачут… А раздевалка на щеколду закрыта и забаррикадирована. Открываю щелку осторожно, а там… Черт! Натуральный! Глаза – во! Черный весь, когти, хвост, клыки ощерил, и крылья за спиной черные… Сам испугался…

Оказалось потом, что они получили новое оборудование из Венгрии. В ящиках. А туда забралась летучая лисица, так и приехала к нам на север… А полярной ночи животное «обернулось» чертом…

- А как, кстати, с выпивкой на объектах?, - спрашиваю.

- А никак. «Сухой закон». Мы даже транзитный транспорт с горячительными напитками на свои трассы не пускаем...

Гиблое место?

Газопровод «Уренгой-Помары-Ужгород» – название, известное каждому советскому школьнику, так как вещали про эту стройку века тогда из каждого утюга.

Нефтяники же пришли сюда только в конце нулевых. Почему? Не было инфраструктуры, пока в конце прошлого года «Транснефть» без особых фанфар ввела в эксплуатацию уникальный в мире объект – магистральный нефтепровод «Заполярье-Пурпе». - «Станций такого технологичного уровня в России – две. Когда я привёз сюда делегацию Газпрома, они руками всплеснули: «Даже у нас такого нет!», - вспоминает Саяпин.

«А еще сюда надо привезти руководителей КПРФ, что утверждают, будто вся инфраструктура была создана при правлении КПСС. Сроки и качество будут в пользу новых порядков. И людям платят, а не грамоты и талоны раздают», - подсказывает мне Дмитрий, один из сотрудников станции.

«Мы же сюда не елки нюхать приехали, а деньги зарабатывать», - поддерживает его напарник Владимир.

Вообще, Уренгой с ненецкого наречия переводится как «гиблое место». Так называли Уренгой строители ГУЛАГа, которые прокладывали железнодорожную магистраль Салехард-Игарка (строительство остановлено со смертью Сталина). Уренгой действительно был гиблым местом для заключенных…

(Вспомнился мой друг Борис, старый полярный геолог, всякий раз когда чуть «переберет», кричит в запале: «А вас, журналистов, когда наши придут к власти, мы будем ссылать достраивать железную дорогу Лабытнанга-Игарка…». А так он добрый…)

Другая версия связывает название с выходящим из открытой тундры газом, отравляющим животных. Собственно, газ стал первопричиной развития этих мест. Новый Уренгой образовался, когда начали разрабатывать газовые месторождения. Место для города выбрали случайно.

«Когда полетели на объект, министру очень захотелось по малой нужде. Вертолет экстренно сел. Оправившись, министр огляделся. Тундра сверкала яркими красками всех цветов радуги. Полярное солнце растекалось по лицу негой. Ветра не было. Блаженство чиновника мгновенно определило судьбу будущей газовой столицы России. «Чем не место, может, здесь и заложим город?» Город заложили, а уж потом поняли, что железная дорога далеко, на карту то не посмотрели… и решили строить аэропорт…». Сегодня это газовая столица России и самый длинный город в стране. С учетом преобразования дальних поселков в городские районы Новый Уренгой тянется на 170 км.

Климат суровый, субарктический, зима 7 месяцев. Когда мы прилетели в середине апреля, было потепление минус 15, и нефтяники просили небо подождать с весной еще хотя бы 2-3 недели, чтобы успеть вывезти строительный городок.

Мы снова летим над бескрайней тундрой. Саяпин сидит у иллюминатора и не отрывает прищуренного взгляда от иллюминатора. Труба ниткой висит на опорах, изредка ныряя под землю, пересекая реки и оленьи переходы, направляя поток углеводородов на запад, или на восток...

"Разве так что увидишь, - удивляюсь я.

"Увидишь", - Саяпин улыбается в усы, - "если крепление нарушено, труба начинает колебаться …"

Перед ручьями и реками труба ныряет в землю. Прокладка ее возможна только зимой. Самый большой подземный переход через реку Таз - 25 км.

Много песцов. «Они на станции как крысы», - смеется начальник смены Сергей. Волки приходили. «А недавно медведица на южной части трубы привела медвежат, неделю наших терроризировала. Пока егерей не вызвали. Отогнали их…». Ну и, конечно, олени. Тысячи оленей. Стада их пересекают трубу в специальных оленьих переходах.

Магистральный нефтепровод «Заполярье-Пурпе», вдоль которого летит наш вертолет, это сегодня, по сути, суперсовременный завод по приему, подготовке и транспортировке «черного золота» в объеме 25 млн тонн в год. Это 3 НПС (каждая по 50 гектар), 8 пунктов подогрева нефти, резервуарный парк более 500 тыс кубометров нефти и более 500 км трубопроводов.

Все это построено на мерзлых грунтах, в условиях низких температур и способно себя обеспечивать теплом и энергией самостоятельно. На северной стройке века в пиковые периоды трудилось свыше 7 тыс. человек.

***

Когда мы улетали, на прощание Михаил Васильевич рассказал мне историю-анекдот. «Я еще молодым мастером был. Летели с облетом. Пилот вроде опытный был, прилетел в полдень и полетели. Летим. Вдруг он вертикальное пике закладывает и падает буквально на тундру. И не говорит ничего. Плюхнулся, мотор не глушит, дверь открыл и с расширенными зрачками убежал в туман. Я в ступоре. Почему убежал? Где он, может, взорвется сейчас... Сам спрыгиваю, намереваюсь подальше от вертака бежать, тут он появляется из тумана, штаны ремнем затягивает, спокойный уже. – Ты что, кричу, ошалел… а он: «да к девкам на ферму залетал, они молоком парным угостили… третий раз за сегодня падаю…» - Это я к чему, резюмирует Саяпин, - в нашем деле главное не об…ся! Тогда нам никакие санкции не страшны…

ПАО «Транснефть» Карта сайта RSS